Зарубежье

Я понял, что моя отчизна – это Средиземноморье, причем восточное и западное. Вот это наша, по-моему, историческая и культурная родина. Когда ты попадаешь на кладбище Стамбула, на улицы Рима, на пляж в Барселоне, вы знаете, такое чувство, что ты возвращаешься на родину.

Я родился с ощущением, с потребностью утраты родины. Я любил Россию, но я хотел – «отвяжись, я тебя умоляю», как писал Набоков. Я считаю русский язык главной роскошью своей жизни, я купаюсь в нем и обожаю его. Так вот, мне казалось, что издали любовь будет чище и освобожденней от всякой накипи

Мне до очень солидного возраста не рассказали, что я по женской части еврейка. Когда я задумалась, почему в доме об этом никогда не говорилось? Мой сын, уже знающий историю нашей семьи, сказал: «Их было столько, за что посадить, что они решили, что никогда этого не упоминать»...

Я со школьных лет писал всякие юмористические стишки и до сих пор это делаю, мне нравится играть. Вообще затеять роман в стихах «Там на Неве дом», где, естественно, игра присутствует – может только молодой и совершенно наглый человек. Потому что, какой может быть роман в стихах после пушкинского?

Англия вошла в мое сознание неким архетипом еще в дошкольном возрасте. Когда мне было лет 6, на моем горизонте возникла англичанка, жена папиного близкого друга. И вот через нее, а точнее через предметы, которые она приносила в наш дом, в моем поле зрения появились визуальные объекты этой страны

Я преподаю русский язык и литературу так называемым студентам-херитажникам, тем у кого в семьях присутствует русский язык. Раньше это были студенты, рожденные в СССР, может быть посещавшие школы, где был русский язык. Теперь в основном это дети, рожденные уже в США, очень разного языкового уровня

Биологическая наука в СССР никак не могла преодолеть лысенковского разгрома. Мы это все очень хорошо знали: разгром биологии, сессия ВАСХНИЛ 1948 года. Когда мы поступали в университет, то генетику только-только в школу вернули, учителя ее не знали, учебников не было

Во «Freedom Letters» мы даем возможность публиковаться тем авторам, которые запрещены в России. Они очень талантливые, их тексты, конечно, нужно доносить до публики. Еще мы ясно и очевидно через наши книги выражаем нашу политическую позицию. Она, естественно, антивоенная.

В США все иное, например, фундаментальные отношения к любви. В Москве я ощущал эротическую насыщенность университетской атмосферы, студенческих аудиторий, но этот подтекст, эти взгляды, жесты, совершенно отсутствуют в Америке. Это скорее спортивная страна: здоровье и самодостаточность здесь важнее

Я пыталась понять, почему групповая терапия совершенно не работает с эмигрантами из СССР. Советский менталитет абсолютно другой: не выносить сора из избы и т.д. С какой стати советский человек будет рассказывать какие-то интимные вещи про депрессию чужим людям, особенно бывшим соотечественникам?

Яков I был выдающимся поэтом. Яковианское время – это тяготение к очень сложному синтаксису, довольно изощренному поэтическому языку, который иногда заносит автора, то есть приходится периодически выпрямлять цветистости, потому что они порой вызывают улыбку там, где не должны

Я достаточно рано перестал писать по-английски, стал писать по-русски. Мне кажется, потому что я понял, что писать одновременно на двух языках я не смогу, мне нужно выбрать один, иначе как-то смажется и то, и другое.

Совсем недавно всюду был Оруэлл, потому что отмечался его день рождения. Оруэлл в романе "1984" описал тоталитарное общество, и это идеально совпало с тем, что было в Советском Союзе, но он писался совсем не о СССР, а о Великобритании – это такая антиутопия британского общества. Люди везде люди

Когда студенты просили меня назвать одну черту, которая больше всего объясняет различие между российской и голландской жизнью, я назвал отсутствие у нас уважения. Это как у Хармса: «Я писатель! А по-моему, ты говно!». Именно отсюда это наше общероссийское: ты меня уважаешь?

В Британии я встретился с климатом своей мечты, чего никак не мог ожидать из-за стереотипов о британском климате. Люди оказались примерно такими, как я представлял себе. Мне очень нравится у британских людей чувство дистанции и некоторая такая стереотипическая сдержанность

В Израиле в 60-е можно было на вопрос официанта "вам кофе или чай?" отвечать "пополам". И действительно якобы подавали такой странный напиток. Так вот, эти пятьдесят на пятьдесят, ощущение себя репатриантом, вернувшимся на историческую родину, и, в тоже время, беженцем из СССР.

Все народы примерно одинаково восприимчивы к музыке, но в силу разных исторических и культурных обстоятельств одни больше занимаются профессиональной музыкой, другие меньше. Гость: поэт, музыковед и композитор Валерий Брайнин-Пассек

Для меня, киевского русскоязычного еврея, было открытием, что есть украинская культура, которую подавляют, и к которой я, оказывается, отношусь. То есть я себя к ней отнес, ничего мне больше не оставалось делать.

В 1978 году круг исследователей выясняли, что такое русская литература, которая физически делится на две части: авторов, находящихся вне пределов России и недоступных к чтению в России, и авторов, находящихся в метрополии? Две это литературы или одна? Тексты одних влияют на тексты других?

Поэзия, к счастью или к сожалению, привязана к своему языку. Редчайшие примеры, когда памятники поэзии на чужом языке становятся мировыми памятниками. Мой любимый пример, разумеется, это Ветхий и Новый заветы. Но поэты редко приживаются на чужой почве, прозаики чаще

Я был невыездным, оркестр ездил, а я нет. Я поступил в филармонию в 1969-м, потом они выяснили, что я не комсомолец и вообще идейно никуда не гожусь. Мой отец спросил у гэбэшника, тот сказал: «Претензий к вашему сыну нет, но в его интересах лучше не ездить». Он был прав, неровен час, еще удрал бы

В СССР не хотели печатать Эудженио Монтале, говорили: «Нет, пессимист, не будем печатать». Однажды я прихожу к издателю с газетой «Унита», где напечатано поздравление Монтале с Нобелевской премией, и подписано оно секретарем Компартии Италии. Это открыло дорогу Монтале для наших читателей

Мне интересно, почему окна выглядят каким-то образом, почему в такое-то время строили так-то, из кирпича такого или сякого цвета. Иногда меня интересует возможность показать людям то, на что их учили не смотреть, скажем так, то, что учили называть коробками, бетонными стекляшками и прочее

В 2020 году я опубликовал статью "Другие" о современной украинской поэзии, на основе переводческого опыта объясняя, насколько это другая культура. Конечно, если бы эта наша работа имела резонанс, то было бы сложно нападать на страну, про которую ты что-то понимаешь, а не знаешь два-три расхожих мифа

Моей жене дали контракт на написание социологической диссертации. И мы в качестве приключения приехали в Париж, взяв наших маленьких детей. Я все время ездил в Москву, потому что вся моя поэтическая деятельность была, конечно, там. Поэтому до февраля 2022 года я жил на две страны года