Зарубежье

Мечта была только одна – удрать. А куда – это уже второй вопрос случайности или обстоятельств. Я не представлял, что я в Париже хожу по бульварам в берете, выставляюсь в каких-то парижских галереях. Ничего такого не было. Просто судьба приняла это решение за меня: я влюбился и оказался в Чехии

Лингвист, финансист, менеджер по связям Саймон Уолдрон, живший в России с 1992 года до 2009 года.

На уроке немецкого мы учим цвета. Учительница: «Есть темно- и светло-коричневый». Я говорю: «Я знаю три коричневых – светло-коричневый, темно-коричневый и Ева Браун». Пауза. Я пугаюсь, понимаю, что в Германии о таких вещах может лучше не шутить. И тут до нее доходит, и она просто согнулась пополам

Реальность современной жизни: жизнь в статусе "иностранного агента", не смогу поехать на родину, пройтись по своему дому, забрать книжки. Ничего не поделаешь. Предыдущее поколение эмигрантов – это эмигранты 20-х годов минувшего века, находились в гораздо более жестком положении, чем мы

Я работала в Библиотеке иностранной литературы в научно-аналитическом отделе, а роман Умберто Эко "Имя розы" стоял в спецхране, его можно было только по кусочкам читать. Роман был запрещен к чтению на итальянском языке, ведь в те времена цензура охватывала самые странные темы

Англия научила меня всему. Не только от того, что я смотрел телевидение, слушал радио и общался на работе с разными английскими людьми, но 16,5 лет я прожил в гражданском браке с английской актрисой и от нее на бытовом уровне почерпнул несколько пластов английской, семейной и бытовой культуры

Иммиграционные чиновники были безразличными людьми. На нашу первую ночь в Англии они отправили нас в тюрьму в Гуле. Не потому что мы были заключенными, они нам сказали: «Вы не заключенные». Просто, чтобы избавиться от нас, отдохнуть, и обеспечить нашу безопасность

Художник в СССР был больше, чем просто художник. Когда я переехал на Запад, я вдруг понял, что из этого статусного положения особенного человека с массой возможностей я перехожу в положение человека, который оказался в конкурентной борьбе, где должен постоянно доказывать свое право на существование

Судьба украинского зарубежья сейчас обсуждается на разных уровнях. Кто-то говорит, что большая часть не вернется, кто-то говорит, что, наоборот. Я не обобщая могу сказать, что есть люди, которые хотят вернуться, и их удерживает только забота о безопасности детей. А кто-то, наоборот, тут нашел себя

Две недели бомбежек я прожила в Харькове и чтобы отвлечься мне хотелось посмотреть что-то из своих любимых русских фильмов. И я не смогла. Но не потому, что меня раздражал язык, а потому что я смотрела и думала: Боже мой, такой тонкий, сложный, многослойный фильм, и после него, они бомбят Украину

Людей сейчас разделяет не только вопрос: за войну ты или против, за Путина или против, а куда менее, так сказать, актуальные вещи. Как ты относишься «российской имперскости», имперец ты или не имперец? Ну, и не говоря уже о том разделении, которое внес в наши ряды «палестинский вопрос»

Я смотрю здесь на какие-то архитектурные сооружения не только с точки зрения красоты, я как будто примеряю, насколько они безопасны. Я мысленно располагаю каких-то близких людей вот в том или в другом здании, думаю: вот здесь вот есть красивый подвал, вот здесь арка, где можно спрятаться от ракеты

В Америке мне понравилось водить машину. А потом как-то я решил зарабатывать, раз уж мне так нравится водить, то я получил права и пошел работать дальнобойщиком. Вдруг оказалось, что мой напарник – русский, мы с ним ездили какое-то время вдвоем. Он прекрасно водил машину и меня многому научил.

Мир движется к электронным книгам по одной причине: бумажных книг становится так много, что невозможно этот бумажный мир поместить в квартиру. К тому же всем известно, что существует гигантское количество редких вещей, журналов, книг 200-летней данности, которые нереально получить в бумажном виде

Когда мы начинаем бояться, заканчивается свобода, - говорит создательница собственного театра в Праге Марианна Арзуманова. Она прошла трудный путь от спектаклей без слов до игры на чешском языке.

В 2010-м мы начали проект "Войны памяти" – о том, что культурная память в разных политических ситуациях входит в столкновения, которые похожи на войну. Когда Россия начинала новый этап войны, то всякие исторические или псевдоисторические соображения играли главную роль, этим все оправдывалось

Зарубежье - понятие как физическое, административное, так и философское, метафорическое. Есть понятие внутренней эмиграции. Герои подкаста - люди, изменившие привычную жизнь в силу своих политических, религиозных или нравственных принципов. Они тоже строят историю 21-го века.

Мой опыт в Нью-Йорке связан с тем периодом, который назвали постмодерн. Постепенно утрачивалось значение критики и увеличивалось значение коммерческих аукционов. Потому что художники уже не могли шокировать публику новизной, все попытки создать что-то новое оказывались повторением старого

СССР, преследуя не совсем благородные цели в виде гонки вооружений, создал чрезвычайно эффективное научное сообщество. Носители свободомыслия оказались людьми интеллектуально оснащенными. Мне кажется, что тот миллион, который вышел на улицы Москвы в 1991 году, он был миллионом высших образований

Когда при Оруэлле британские социалисты идеализировали советскую Россию, их слепоту хоть как-то можно было извинять тем, что они недостаточно знали, хотя Оруэлл не извинял, он считал, что это абсолютно чудовищно, что они не видят тех злодеяний, которые происходили в то время.

Гость эпизода - композитор Александр Журбин, автор пяти симфоний, концертов, квартетов, квинтетов, сонат, ораторий и кантат, автор первой советской рок-оперы «Орфей и Эвредика»

Советская индустрия была идеологической, а американская была экономической, она зарабатывала деньги на том, что очень точно понимала вкусы зрителей, исследовала их. Таким образом очень многое, что мне не нравится в американском кино, пользуется успехом у обывателя

Агрессия России стала темой европейского художественного кино. В Берлине, в Лондоне и Париже люди пишут сценарии, посвященные этой теме. Более того, это началось раньше. Те режиссеры, сценаристы, которые держат руку на пульсе, стали заниматься этой темой буквально уже в марте 2022 года

В начале 60-х годов, когда еще не кончилась оттепель, родители ездили за границу и привозили свои впечатления. Поэтому у меня были розовые очки перед тем, как отправиться куда-то. Когда я оказался впервые надолго на Западе, я понял, как невелик русский мир внутри этого большого мира.

Я всегда с уколом наслаждения и страха перехожу границу, даже если эта граница почти не существующая. Теперь все изменилось не только для меня, но и для большинства моих соотечественников. Кроме того груза ужаса, вины, боли, есть еще вот эта дополнительная история, у которой нет внятной концовки.